Хозяйка Своей Судьбы...)
Снег-малая часть ЖизнИ!
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Хозяйка Своей Судьбы...) > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — среда, 15 августа 2018 г.
Бродский. Renisan 10:32:52

«Вертумн»

I

Я встретил тебя впервые в чужих для тебя широтах.
Нога твоя там не ступала; но слава твоя достигла
мест, где плоды обычно делаются из глины.
По колено в снегу, ты возвышался, белый,
больше того - нагой, в компании одноногих,
тоже голых деревьев, в качестве специалиста
по низким температурам. "Римское божество" -
гласила выцветшая табличка,
и для меня ты был богом, поскольку ты знал о прошлом
больше, нежели я (будущее меня
в те годы мало интересовало).
С другой стороны, кудрявый и толстощекий,
ты казался ровесником. И хотя ты не понимал
ни слова на местном наречьи, мы как-то разговорились.
Болтал поначалу я; что-то насчет Помоны,
петляющих наших рек, капризной погоды, денег,
отсутствия овощей, чехарды с временами
года - насчет вещей, я думал, тебе доступных
если не по существу, то по общему тону
жалобы. Мало-помалу (жалоба - универсальный
праязык; вначале, наверно, было
"ой" или "ай") ты принялся отзываться:
щуриться, морщить лоб; нижняя часть лица
как бы оттаяла, и губы зашевелились.
"Вертумн", - наконец ты выдавил. "Меня зовут Вертумном".

II

Это был зимний, серый, вернее - бесцветный день.
Конечности, плечи, торс, по мере того как мы
переходили от темы к теме,
медленно розовели и покрывались тканью:
шляпа, рубашка, брюки, пиджак, пальто
темно-зеленого цвета, туфли от Балансиаги.
Снаружи тоже теплело, и ты порой, замерев,
вслушивался с напряжением в шелест парка,
переворачивая изредка клейкий лист
в поисках точного слова, точного выраженья.
Во всяком случае, если не ошибаюсь,
к моменту, когда я, изрядно воодушевившись,
витийствовал об истории, войнах, неурожае,
скверном правительстве, уже отцвела сирень,
и ты сидел на скамейке, издали напоминая
обычного гражданина, измученного государством;
температура твоя была тридцать шесть и шесть.
"Пойдем", - произнес ты, тронув меня за локоть.
"Пойдем; покажу тебе местность, где я родился и вырос".

III

Дорога туда, естественно, лежала сквозь облака,
напоминавшие цветом то гипс, то мрамор
настолько, что мне показалось, что ты имел в виду
именно это: размытые очертанья,
хаос, развалины мира. Но это бы означало
будущее - в то время, как ты уже
существовал. Чуть позже, в пустой кофейне
в добела раскаленном солнцем дремлющем городке,
где кто-то, выдумав арку, был не в силах остановиться,
я понял, что заблуждаюсь, услышав твою беседу
с местной старухой. Язык оказался смесью
вечнозеленого шелеста с лепетом вечносиних
волн - и настолько стремительным, что в течение разговора
ты несколько раз превратился у меня на глазах в нее.
"Кто она?" - я спросил после, когда мы вышли.
"Она?" - ты пожал плечами. "Никто. Для тебя - богиня".

IV

Сделалось чуть прохладней. Навстречу нам стали часто
попадаться прохожие. Некоторые кивали,
другие смотрели в сторону, и виден был только профиль.
Все они были, однако, темноволосы.
У каждого за спиной - безупречная перспектива,
не исключая детей. Что касается стариков,
у них она как бы скручивалась - как раковина у улитки.
Действительно, прошлого всюду было гораздо больше,
чем настоящего. Больше тысячелетий,
чем гладких автомобилей. Люди и изваянья,
по мере их приближенья и удаленья,
не увеличивались и не уменьшались,
давая понять, что они - постоянные величины.
Странно тебя было видеть в естественной обстановке.
Но менее странным был факт, что меня почти
все понимали. Дело, наверно, было
в идеальной акустике, связанной с архитектурой,
либо - в твоем вмешательстве; в склонности вообще
абсолютного слуха к нечленораздельным звукам.

V

"Не удивляйся: моя специальность - метаморфозы.
На кого я взгляну - становятся тотчас мною.
Тебе это на руку. Все-таки за границей".

VI

Четверть века спустя, я слышу, Вертумн, твой голос,
произносящий эти слова, и чувствую на себе
пристальный взгляд твоих серых, странных
для южанина глаз. На заднем плане - пальмы,
точно всклокоченные трамонтаной
китайские иероглифы, и кипарисы,
как египетские обелиски.
Полдень; дряхлая балюстрада;
и заляпанный солнцем Ломбардии смертный облик
божества! временный для божества,
но для меня - единственный. С залысинами, с усами
скорее а ла Мопассан, чем Ницше,
с сильно раздавшимся - для вящего камуфляжа -
торсом. С другой стороны, не мне
хвастать диаметром, прикидываться Сатурном,
кокетничать с телескопом. Ничто не проходит даром,
время - особенно. Наши кольца -
скорее кольца деревьев с их перспективой пня,
нежели сельского хоровода
или объятья. Коснуться тебя - коснуться
астрономической суммы клеток,
цена которой всегда - судьба,
но которой лишь нежность - пропорциональна.

VII

И я водворился в мире, в котором твой жест и слово
были непререкаемы. Мимикрия, подражанье
расценивались как лояльность. Я овладел искусством
сливаться с ландшафтом, как с мебелью или шторой
(что сказалось с годами на качестве гардероба).
С уст моих в разговоре стало порой срываться
личное местоимение множественного числа,
и в пальцах проснулась живость боярышника в ограде.
Также я бросил оглядываться. Заслышав сзади топот,
теперь я не вздрагиваю. Лопатками, как сквозняк,
я чувствую, что и за моей спиною
теперь тоже тянется улица, заросшая колоннадой,
что в дальнем ее конце тоже синеют волны
Адриатики. Сумма их, безусловно,
твой подарок, Вертумн. Если угодно - сдача,
мелочь, которой щедрая бесконечность
порой осыпает временное. Отчасти - из суеверья,
отчасти, наверно, поскольку оно одно -
временное - и способно на ощущенье счастья.

VIII

"В этом смысле таким, как я, -
ты ухмылялся, - от вашего брата польза".

IX

С годами мне стало казаться, что радость жизни
сделалась для тебя как бы второй натурой.
Я даже начал прикидывать, так ли уж безопасна
радость для божества? не вечностью ли божество
в итоге расплачивается за радость
жизни? Ты только отмахивался. Но никто,
никто, мой Вертумн, так не радовался прозрачной
струе, кирпичу базилики, иглам пиний,
цепкости почерка. Больше, чем мы! Гораздо
больше. Мне даже казалось, будто ты заразился
нашей всеядностью. Действительно: вид с балкона
на просторную площадь, дребезг колоколов,
обтекаемость рыбы, рваное колоратуро
видимой только в профиль птицы,
перерастающие в овацию аплодисменты лавра,
шелест банкнот - оценить могут только те,
кто помнит, что завтра, в лучшем случае - послезавтра
все это кончится. Возможно, как раз у них
бессмертные учатся радости, способности улыбаться.
(Ведь бессмертным чужды подобные опасенья.)
В этом смысле тебе от нашего брата польза.

X

Никто никогда не знал, как ты проводишь ночи.
Это не так уж странно, если учесть твое
происхождение. Как-то за полночь, в центре мира,
я встретил тебя в компании тусклых звезд,
и ты подмигнул мне. Скрытность? Но космос вовсе
не скрытность. Наоборот: в космосе видно все
невооруженным глазом, и спят там без одеяла.
Накал нормальной звезды таков,
что, охлаждаясь, горазд породить алфавит,
растительность, форму времени; просто - нас,
с нашим прошлым, будущим, настоящим
и так далее. Мы - всего лишь
градусники, братья и сестры льда,
а не Бетельгейзе. Ты сделан был из тепла
и оттого - повсеместен. Трудно себе представить
тебя в какой-то отдельной, даже блестящей, точке.
Отсюда - твоя незримость. Боги не оставляют
пятен на простыне, не говоря - потомства,
довольствуясь рукотворным сходством
в каменной нише или в конце аллеи,
будучи счастливы в меньшинстве.

XI

Айсберг вплывает в тропики. Выдохнув дым, верблюд
рекламирует где-то на севере бетонную пирамиду.
Ты тоже, увы, навострился пренебрегать
своими прямыми обязанностями. Четыре времени года
все больше смахивают друг на друга,
смешиваясь, точно в выцветшем портмоне
заядлого путешественника франки, лиры,
марки, кроны, фунты, рубли.
Газеты бормочут "эффект теплицы" и "общий рынок",
но кости ломит что дома, что в койке за рубежом.
Глядишь, разрушается даже бежавшая минным полем
годами предшественница шалопая Кристо.
В итоге - птицы не улетают
вовремя в Африку, типы вроде меня
реже и реже возвращаются восвояси,
квартплата резко подскакивает. Мало того, что нужно
жить, ежемесячно надо еще и платить за это.
"Чем банальнее климат, - как ты заметил, -
тем будущее быстрей становится настоящим".

XII

Жарким июльским утром температура тела
падает, чтоб достичь нуля.
Горизонтальная масса в морге
выглядит как сырье садовой
скульптуры. Начиная с разрыва сердца
и кончая окаменелостью. В этот раз
слова не подействуют: мой язык
для тебя уже больше не иностранный,
чтобы прислушиваться. И нельзя
вступить в то же облако дважды. Даже
если ты бог. Тем более, если нет.

XIII

Зимой глобус мысленно сплющивается. Широты
наползают, особенно в сумерках, друг на друга.
Альпы им не препятствуют. Пахнет оледененьем.
Пахнет, я бы добавил, неолитом и палеолитом.
В просторечии - будущим. Ибо оледененье
есть категория будущего, которое есть пора,
когда больше уже никого не любишь,
даже себя. Когда надеваешь вещи
на себя без расчета все это внезапно скинуть
в чьей-нибудь комнате, и когда не можешь
выйти из дому в одной голубой рубашке,
не говоря - нагим. Я многому научился
у тебя, но не этому. В определенном смысле,
в будущем нет никого; в определенном смысле,
в будущем нам никто не дорог.
Конечно, там всюду маячат морены и сталактиты,
точно с потекшим контуром лувры и небоскребы.
Конечно, там кто-то движется: мамонты или
жуки-мутанты из алюминия, некоторые - на лыжах.
Но ты был богом субтропиков с правом надзора над
смешанным лесом и черноземной зоной -
над этой родиной прошлого. В будущем его нет,
и там тебе делать нечего. То-то оно наползает
зимой на отроги Альп, на милые Апеннины,
отхватывая то лужайку с ее цветком, то просто
что-нибудь вечнозеленое: магнолию, ветку лавра;
и не только зимой. Будущее всегда
настает, когда кто-нибудь умирает.
Особенно человек. Тем более - если бог.

XIV

Раскрашенная в цвета зари собака
лает в спину прохожего цвета ночи.

XV

В прошлом те, кого любишь, не умирают!
В прошлом они изменяют или прячутся в перспективу.
В прошлом лацканы уже; единственные полуботинки
дымятся у батареи, как развалины буги-вуги.
В прошлом стынущая скамейка
напоминает обилием перекладин
обезумевший знак равенства. В прошлом ветер
до сих пор будоражит смесь
латыни с глаголицей в голом парке:
жэ, че, ша, ща плюс икс, игрек, зет,
и ты звонко смеешься: "Как говорил ваш вождь,
ничего не знаю лучше абракадабры".

XVI

Четверть века спустя, похожий на позвоночник
трамвай высекает искру в вечернем небе,
как гражданский салют погасшему навсегда
окну. Один караваджо равняется двум бернини,
оборачиваясь шерстяным кашне
или арией в Опере. Эти метаморфозы,
теперь оставшиеся без присмотра,
продолжаются по инерции. Другие предметы, впрочем,
затвердевают в том качестве, в котором ты их оставил,
отчего они больше не по карману
никому. Демонстрация преданности? Просто склонность
к монументальности? Или это в двери
нагло ломится будущее, и непроданная душа
у нас на глазах приобретает статус
классики, красного дерева, яичка от Фаберже?
Вероятней последнее. Что - тоже метаморфоза
и тоже твоя заслуга. Мне не из чего сплести
венок, чтоб как-то украсить чело твое на исходе
этого чрезвычайно сухого года.
В дурно обставленной, но большой квартире,
как собака, оставшаяся без пастуха,
я опускаюсь на четвереньки
и скребу когтями паркет, точно под ним зарыто -
потому что оттуда идет тепло -
твое теперешнее существованье.
В дальнем конце коридора гремят посудой;
за дверью шуршат подолы и тянет стужей.
"Вертумн, - я шепчу, прижимаясь к коричневой половице
мокрой щекою, - Вертумн, вернись".

1990

Категории: Стихи
Возобновляем работу J.Е. 08:32:20
­­

«Я была там. На борту этого самолета. Мы летели в Америку на соревнования. Какие? Кто куда. Кто-то на пение, кто-то на стрельбу, на танцы, бои без правил… Боже, это не важно. Значение имеет другое событие, ужасающее своими последствиями.
Самолет потерпел крушение у берегов каких-то островков. Я видела их вдалеке, когда мы падали. Больше десятка маленьких островков, какие-то больше, какие-то меньше, просто, как знаете, звездное скопление.
Мы падали. Смерть казалась стремительной и неизбежной. И самым ужасным было то, что большинство пассажиров смогли выбраться из кресел, а мы – были пристегнуты намертво, ремни не снимались. Крики и стоны. Беспорядок, полнейший хаос на борту. Пилот умер, как только мы столкнулись с берегом. А нам, находящимся в хвосте самолета, чудом удалось выжить. Только чудо это мы будем проклинать до конца своих дней…»
«Самолет летевший маршрутом Сидней-Нью-Йорк, потерпел крушение в океане. Причина падения неизвестна по сей день. На борту было 134 человека. Спустя 3 месяца, новостей нет. Пассажиров считать погибшими.»
New York Times.


Вот как видели катастрофу наши герои, и в противопоставление – версия модного журнала. Более ста человек действительно погибли, но игроки остались в живых. Почему игроки, я объясню.
Крушение было не случайным, а спланированным так называемой «Богатой Кучкой». Некоторое количество самых богатых в мире людей решили выбрать себе подростков из Австралии и устроить им игры на выживание. Каждый олигарх остановил свой выбор на молодом, талантливом, отличающемся от других, подростке.
Игры решили проводить на необитаемых островах, где никто искать не станет. Родных и близких с помощью СМИ убедили в том, что их дети погибли. А на самом деле их детей ждет Ад.
На борту самолета, в кабине водителя ребятам сообщили, что их судьба предрешена. Им преподносят ложную информацию о том, что они теперь будут агентами спецслужб, но перед тем, как стать ими, нужно пройти ряд тренировок. Никто даже и не догадывается, что ждет их вместо обещанной работы…




Категории: Ролевая
суббота, 11 августа 2018 г.
В каждой тревоге твоей растворяюсь И замираю от нот музыкальных. Грёзы... Айми Сарри 03:37:33
В каждой тревоге твоей растворяюсь
И замираю от нот музыкальных.
Грёзы ли это или реальность?
В нежности таю, в огне умираю.

То в облаках, по просторам Господним,
То по котлам, в бездны ада ныряю.
То как и ты я спокойна, свободна,
Плачешь ты, я кровью сердца рыдаю.

Вновь в сотый раз на страницах беона
Я твою душу, мечты постигаю.
Вроде бы то же, но снова и снова
Искрой пронзает: совсем ведь не знаю.

Лишь интуицией, лишь подсознанием
Я ощущаю: со мной рядом радуга!
Вся неземная, ты вся ирреальная...
Ты - шёпот неба на крыльях у ангела.

Как прекрасны все эти странности!
И загадки твои, и туманности,
Неизвестности, непонятности
И душевные тонкости, яркости.

Как любимы улыбки и колкости!
Все слезинки и непокорности,
Все искринки твои и выдумки,
Кто ж тебя вот такую выдумал?

Веселился, наверно, Создатель,
Наделяя тебя сознаньем.
И любовно тебя сотворил,
Вместе с рожками нимб подарив.

И теперь он тобой любуется,
Глядя, как ты идешь по улице
И прохожим тепло улыбаешься.
Непохожей на всех быть стараешься.

Можешь ты исчезать, испаряться.
Можешь из ниоткуда являться.
И, конечно же, матом ругаться!
Всё равно буду я восхищаться.

Все-равно, не взирая на хмурости
И твои показные дурости,
Буду видеть в тебе краски радуги.
И стремиться всегда с тобой рядом быть.
пятница, 10 августа 2018 г.
РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ «ВИНТИКИ» Intentator 19:07:09
РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ «ВИНТИКИ»

Время
в символах разобраться!
Люди - винтики.
Люди - винтики...
Сам я винтиком был.
Старался!
Был безропотным.
Еле видимым.
Мне всю жизнь
за это расплачиваться!
Мне себя, как пружину,
раскручивать!
Верить веку.
И с вами
раскланиваться,
люди-винтики,
люди-шурупчики.
Предначертаны
ваши шляхи,
назначение каждому
выдано.
И не шляпы на вас,
а шляпки.
Шляпки винтиков,
шляпки
винтиков!
Вы изнашивайтесь,
вы ржавейте,
исполняйте
всё, что вам задано.
И в свою исключительность
верьте!
Впрочем,
это не обязательно.
Всё равно обламают отчаянных!
Всё равно вы должны остаться
там, где ввинтят, -
в примусе,
в часиках,
в кране,
в крышке унитаза.
Установлено так.
Положено.
И -
не будем на эту тему...
Славься,
винтичная психология!
Царствуй, лозунг:
"Не наше дело!"
Пусть звучит он
как откровение!
Пусть дороги
зовут напрасно!..
Я
не верю, -
хоть жгите, -
не верю
в бессловесный
винтичный разум!
Я смирению
не завидую,
но, эпоху
понять пытаясь, -
я не верю,
что это винтики
с грозным космосом
побратались.
Что они
седеют над формулами
и детей пеленают бережно.
Перед чуткими
микрофонами
говорят с планетою бешеной.
И машины ведут удивительные.
И влюбляются безутешно...
Я не верю,
что это винтики
на плечах
нашу землю держат!..
Посредине двадцатого века
облетают
ржавые символы...

Будьте счастливы,
Человеки!
Люди умные.
Люди сильные.
четверг, 9 августа 2018 г.
Предисловие и флудилка Кровожадная Пельмешка 19:54:59
У многих авторов есть предисловие, поэтому, наверное, и мне надо приспособиться к современной моде правда, я даже не знаю, что тут писать и как описать себя в двух словах, потому что я какой-то монстр, а не человек, ну да ладно...
Я взрослая девушка хотя это не мешает мне шутить при подруге о том, что у меня есть писюн больше, чем у её парня хд с душой ребёнка, поэтому всегда фанатично кричу при виде качелек и вообще веду себя во многих ситуациях неадекватно. Просто так нечленораздельно поорать? Запросто! Драться с котами и проигрывать им? С недавних пор моё самолюбие как раз уничтожил один из них. Говорить "Я умираю...", когда случается что-то хорошее или меня преследует влюблённость, доводя своих знакомых до инфаркта (ибо друзья знают, что мне нельзя доверять, когда я сдыхаю, прям чувствую себя Дазаем, на смерть которого кладут половые органы)? Могу, умею, практикую. Выражать свою радость собачьими визгами, нервными размахиваниями руками и поскакиваниями на четвереньках? О, в этом я профессионал!
Как вы уже поняли, я крайне эмоциональная и прямолинейная личность, которая предпочитает говорить правду я с этой правдой со всеми своими парнями рассталась, убив их самооценку, лол... и ценит в людях ответную честность.
Мне безразлично мнение окружающих, когда они пытаются меня осудить. Полезная критика принимается, а когда на меня просто гонят высосанных из пальцев кобылок, тогда я просто показываю им либо язык, либо средний палец. Не люблю людей, которые зависят от чужих слов. У меня есть свой девиз на это: "Ты никогда не будешь счастлив, если будешь зависеть от мнения других". Хм, а к чему я, собственно, пишу об этом? Да просто так! Мой же дневник, так что буду пати хардить. х)
Крайне свободолюбивая личность, как Камиширо ризе, поэтому избегаю романтических отношений. Они рушат моё вдохновение. Ведь все мысли сводятся о том, поела ли твоя любимая тварь, как сходила в туалет, сколько раз чихала и всё в этом роде. Это мешает сосредточиться на творчестве. Поэтому всегда счастлива свободе, отсутствию ограничений и сохранности девственности мозгов. Сама по себе я романтична только в текстах, а в жизни вместо "люблю" говорю "лю... люФУ!, гримасничая так, будто меня сейчас вырвет. Нежностям я предпочитаю страсть, свой интерес выражаю подколами и насилием (мол, бью - значит, очень даже люблю). Хотя в некоторых моментах у меня появляется ласковость, как у кошки, с которой я прилягу на чужие коленки и буду выжидающе мурчать, пока меня не погладят по голове. Хотя позволяю я это только родным, ибо ненавижу, когда менее близкие люди притрагиваются к моим волосам не дай Бог просто выдерут последние три волосинки мои, ахах. В общем-то, я, пожалуй, и правда могу сравнить себя с существом из семейства кошачьих: пусть я и крайне неуклюжая до такой степени, что спотыкаюсь об свою ногу и роняю по десять раз бутылку с водой, если она стоит рядом со мной, но я люблю мяукать, шипеть, когда злюсь или боюсь, лезу к человеку, когда мне надо, а потом снова ухожу гулять грациозной походкой от бедра (иногда у меня получается красиво ходить, как ни странно), не вспоминая о нём, пока не захочу покушать. : D
Не знаю меры. Если ем, то до боли в животе. Если привязываюсь хотя бы просто по-дружески, то человек должен быть исключительно моим, иначе ревниво порежу всех его подружек. Если ленюсь, то постоянно. Если подстёбываю друзей, то до их истерики (но меня быстро прощают за милую рожицу).
Садомазохистка. Боль успокаивает меня, притупляя моральную, и приносит в целом удовольствие. Причинять кому-то её - тоже безмерно приятно. Моральное насилие не интересует, потому что я не любитель споров, хотя свою точку зрения отстаиваю с пеной у рта, даже если она неправильна. Если совсем неправильна, то я просто говорю: "А в моём личном мире всё правильно, так что иди в ж*пу, гнида!". Поэтому "наволочка" у меня - это "подподушник", "пятка" - "патка, паточка", "уха" - "просто рыбный суп", "дурак" - "удрак". Что-то я от темы отошла... В общем, когда на меня наезжают в жизни, я без лишних слов бью морду, ахах. А мой личный мир никогда не примет чужую, скучную истину, ибо мне нравится всё необычное и милое. <3
Тащусь по черепам и мрачному стилю. Фетиш на капюшоны, кожаные перчатки и маски. Люблю ужасы и могу завестись от какой-нибудь расчленёнки, особенно с монстрами да, я больной на всю голову маньячный ублюдок.
Обожаю голубой цвет. У меня даже в Симс 3 было всё голубым. Даже симки ходили с синими губами. хд
Зачастую выражаюсь как тупой американец из комедийных фильмов по типу: "йоу, мэн, чувак (третье слово особенно люблю самой чистой, деревенской любовью), тёлка, братан" и т.д. И это при том, что поначалу я использую сложные предложения и литературные обороты, после которых мои одногодки смотрят на меня, как на инопланетянку. х)
Люблю тяжёлую музыку и смешиваю это с корейской попсой (ещё фетиш на корейцев, благодаря которому я прошу своих друзей найти мне домашнего корейчонка нет, я не буду его кормить, потому что я умею только заваривать королевскую еду общаговцев - дошик, так что он мне нужен только для пений и для того, чтоб я чахла над ним, как Кощей над златом прям ещё одна несбыточная мечта с 2018 года). Ненавижу русские песни, даже если они относятся к року. Особый трепет вызывают песенки с пошлым текстом, прям сплю под них, как под колыбельную, и танцую под них, как дёрганный червяк. : D
В целом я, наверное, весёлый человек, потому что постоянно веду себя беспечно, люблю риск, пощекотать себе нервы, часто дурачусь, показываю забавные рожи и изредка выкидываю эпичные фразочки и глупости по типу: "ты мне не друг, но ты больше, чем друг - ты чуть-чуть знакомый", "пауки похожи на детёнышей Чужих, они залезут мне в рот, откладут яйца и сделают из меня инкубатора для своих детишек", "закрой кудахтальник/мурлык­альник/мяукальник", "ты гнидоцида", "чтоб тебе кошка в рот нассала/помойся кошачьей мочой/чтоб тебя бешеные еноты затр*хали/чтоб тебя вообще никто не тр*хал".
Когда мне делают комплименты незнакомцы, я умираю, а когда делают друзья/хорошие знакомые:
- Ты хрупкая, как лепесток.
- Ну да, меня и ветром легко сдувает;
- Ты красивая.
- Да ты мне льстишь, негодник.
Ко мне нельзя обращаться за помощью, потому что:
- У меня проблемы с желудком.
- Ну так меньше помои надо жрать.
Мне нельзя признаваться в симпатии/любви, ибо:
- Я тебя люблю.
- Сраный алкаш; я тебе не дам.
Меня нельзя звать гулять, так как:
- Когда пойдём гулять?
- Жди лето; когда свинка по небу залетает.
По мне нельзя скучать, ведь:
- Я соскучился.
- Не сдохнешь.
У меня нельзя уточнять по причине:
- Откуда ты знаешь?
- Ж*пой чувствую (она у меня и компас, и оракул, и главный многострадалец моего тела).
Не, с незнакомыми людьми я на самом деле весьма вежлива и приятна по общению. Так что, наверное, лучше для своей же психики не становится моим другом. Если я раскрепощусь, то встречайте оскорбления, обращения в мужском роде к девушкам, тупые шутки и страдания по аниме персонажам.
Говорят, что у меня голос как у бурундука. : о
Не люблю ни чай, ни кофе. Просто воду. Конфетки я тоже запиваю водой, лень запаривать чай и не хочется тратить его, когда им могут воспользоваться действительно нуждающиеся люди.
Настолько пофигистична, что переодеваюсь при незнакомых людях (нижнее бельё не снимаю, конечно, за это пусть платят хд). Не назову себя застенчивой, но смущаюсь часто и при таких обстоятельствах держусь за щёки и мну их обеими руками - пожалуй, это одна из привычек. В незнакомых компаниях скромничаю, молчу, а в своих ору пошлостями и просто ору. Хорошая память в том случае, если надо что-то выучить, а в обыденных ситуациях у меня каждый раз случается амнезия, я забываю, о чём говорила минуту назад.
Агрессия льётся через край, когда вижу, как кто-то загрязнет природу или обижает животных. Распилила бы на части таких людей и скормила бы их мясо кискам. :3
Люблю сладости, но особенно - солёное. Страсть к киви, зелёным бананам и сыру. Часто разваливаюсь на общественных скамейках, как бомжара. Постоянно драматизирую, по мне серьёзно плачет театр. Ударила мизинчик? Скоро умру. Испугалась паука? Хороните меня семеро. Поцарапала кожу? Меня уже нет в живых.
Очень влюбчива. Хотя это, конечно, чаще касается вымышленных персонажей, но я считаю свои чувства к ним серьёзными. Не было ни дня, где я бы не говорила: "Я влюблён...". Есть личный гарем, где больше 50 персонажей. Но моё сердце отдано Джузо. И Фуруте. И Рампо. И Тэттё Суэхиро. И Чарльзу Грею. И всем-всем-всем. Я маленький шл*шонок. ^^"
Мне кажется, я и так слишком много расписала о себе, хотя тут даже нет 40% информации. Но в любом случае, здесь можно флудить, я люблю трепачей, поэтому вы можете узнать у меня всё остальное по ходу общения или разговаривать тут между собой, а я буду медленно вникать в вашу психолгию, мухахаха *очень злобный смех*.
Если интересна моя внешность, да кому она нужна, йо? то фотка стоит в дневнике, я без комплексов. х)
Спасибо всем за внимание! Вы герои, если прочитали всё это и не зевнули. <3


Если будет лень листать, то скину ссылку с тестами сюда: http://phasetoleon.­beon.ru/0-1-moi-test­y.zhtml#e438


Категории: Айда трепаться по душам
показать предыдущие комментарии (24)
21:04:33 Tellu
Спасибо за поддержку)Не, я пока умею работать только с учёбой XD (я до сих пор не могу понять, как люди успевают учиться и каждые выходные где-то гулять). Но тогда мне с очками повезло чуть больше. Я их погнула, а линза просто выскочила. Мне удалось немного выпрямить их и запихнуть линзу обратно...
еще...
Спасибо за поддержку)Не, я пока умею работать только с учёбой XD (я до сих пор не могу понять, как люди успевают учиться и каждые выходные где-то гулять).
Но тогда мне с очками повезло чуть больше. Я их погнула, а линза просто выскочила. Мне удалось немного выпрямить их и запихнуть линзу обратно. Правда, она иногда выпадала. Но я 3 года скрывала этот факт от родителей, пока я не споткнулась,уронив свои очки, из которых линза предательски выскочила прямо перед мамой. Ой, что тогда было...
21:45:32 Кровожадная Пельмешка
Я в своё время (подумаешь, где-то 2 месяца назад) могла каждый день гулять, потому что учёба волновала в последнюю очередь, а выучить материалы я могла прямо на парах - память хорошая на это. Поэтому особо и не приходилось париться на счёт учёбы. Думаю, если бы я не умела делать домашку на уроках...
еще...
Я в своё время (подумаешь, где-то 2 месяца назад) могла каждый день гулять, потому что учёба волновала в последнюю очередь, а выучить материалы я могла прямо на парах - память хорошая на это. Поэтому особо и не приходилось париться на счёт учёбы. Думаю, если бы я не умела делать домашку на уроках, то тогда бы тоже не выходила на улицу и наслаждалась изоляцией.

У него, к счастью, были солнцезащитные очки. Нечего было их разбрасывать. Как раз не люблю такие. И моя нога, которой я наступила, видимо, тоже)
00:45:34 Tellu
В школе в 10-11 классы, я тоже частенько делала дз на перемене, каюсьXD Но с университетом пока не прокатывает. Просто немножко становится страшно,если вспомнить про кучу отчисленных людей. В принципе здесь мне интересно учиться (просто иногда дз ооочень много и мозги начинают тихонько отказывать)...
еще...
В школе в 10-11 классы, я тоже частенько делала дз на перемене, каюсьXD Но с университетом пока не прокатывает. Просто немножко становится страшно,если вспомнить про кучу отчисленных людей. В принципе здесь мне интересно учиться (просто иногда дз ооочень много и мозги начинают тихонько отказывать).

Да это же неприязнь на рефлекторном уровне! Ваша нога избавила Вас от нежелательного общества очков
07:51:46 Кровожадная Пельмешка
Ааа, ну если это университет... Наверное, там всё серьёзней. Я-то техникум закончила, там даже на третьем курсе не особо гоняли, можно было спокойно прогуливать. Но я это делала на выходных. Ибо что за закон, в котором учатся по субботам? Никогда не смирюсь с ним. Поэтому была за весь год в субботу...
еще...
Ааа, ну если это университет... Наверное, там всё серьёзней. Я-то техникум закончила, там даже на третьем курсе не особо гоняли, можно было спокойно прогуливать. Но я это делала на выходных. Ибо что за закон, в котором учатся по субботам? Никогда не смирюсь с ним. Поэтому была за весь год в субботу только 1-2 раза.

О да, мне просто не нравится, когда люди скрывают свои глаза за такими очками. Да и смотрятся они не очень. Как-то вообще не переношу их. И ведь носят их не только в жару.
"Венок из подснежников" Лорд Гусей 11:22:48
Можете оценить на фикбуке, если не вам не трудно :"^ https://ficbook.net­/readfic/7202149

Венок из подснежников
п.с.: это ориджинал ^":

В округе одни частные дома. Ветхие, старые, заброшенные. Давно уже нежилые и отдающие чем-то жутким. Всё вокруг поросло травой, и эти ужасные дебри явно никто подстригать не собирался. Да, место было отнюдь не живописным, но Хизер любила его. То самое место, где она впервые встретила Айдена. И сердце начинало волнительно трепетать, глядя на безжизненный пейзаж…

Уже вечерело, и заброшенный частный сектор медленно охватывала тьма. Прямо как в тот день. Женщина даже умудрилась сесть ровно на то самое место у опустелой дороги, где некогда, почти двадцать лет назад, бессильно осела маленькая хрупкая фигура. Такая беззащитная и беспомощная. Уставшая вечно бояться и прятаться по углам дома, вжимаясь в холодные стены и молясь. Просто молясь. Молясь о том, чтобы никогда не рождаться.

Хизер закрывает свой единственный левый глаз, ведь во втором зияет дыра. Лёгкий летний ветерок треплет её волосы, которые уже прилично отросли. Как тогда. Всё как тогда! Только чувства в данный момент совсем другие: Хизер бесконечно счастлива. Страхам больше нет места в её жизни…

Но резкая боль пронизывает её хрупкую грудную клетку, выбрасывая из воспоминаний.

Или всё же есть?..

Хизер морщится, терпит, но эта боль такая противная, что она готова заплакать… Хотелось проломить себе кости, вытащить лёгкие, да всё что угодно! Лишь бы только заглушить это невыносимое чувство.

Но раскрыв уже слезящийся глаз, она видит его… И вся боль рассеивается, будто бы её и вовсе не было. Он— её лекарство. Айден…

Ровно как и в тот день мужчина склонился над ней, приветливо улыбаясь. И Хизер тянет к нему свои всё ещё по-детски тонкие ручонки…

—Ты плачешь?..

—От счастья…

От страха…

Её по-прежнему маленькие ладошки хватаются за руку возлюбленного, сжимая её в лёгкой и еле ощутимой хватке. И обе фигуры двинулись в сторону своего дома.

Хизер вяло улыбается. То ли глядя на любимые черты лица, которые в один ужасный миг она никогда больше не увидит, то ли от своих неутешительных мыслей. Боль. И снова боль. Ну, а хуже всего то, что она вот-вот разразиться кашлем. Но блондинка из-за всех сил старается его сдержать. О, нет, Айдену уж точно не стоит знать… Не в этот раз…

* * *


Хизер Олдер стоит на заднем дворе, и ветер колышет её летнее платьице из ситца, такое лёгкое и детское. Поверить трудно, что ей уже ровно тридцать лет! А она всё ещё до ужаса смахивает на ту самую маленькую девочку из далёкого ныне прошлого… В бледных руках, на которых всё ещё красуются шрамы от «дорогих» мамочки и папочки, она бережно держит венок из подснежников… Таких же белых и чистых, как и она. И резким порывом ветра уносятся куда-то в бесконечность несколько лепестков, подобно тому, как само время уносит годы её жизни.

В следующее мгновение блондинка заливается сильным кашлем. Ничего страшного, Айден на работе… Разжав ладонь, в которую только что прокашлялась, женщина без удивления обнаруживает на ней алые капельки крови. Всё в порядке, правда. Ей просто нужно взять те таблетки из аптечки, и тогда наступит облегчение. Хоть и кратковременное… Но это лучше, чем волновать любимого по таким пустякам.

Сколько же неудобств она ему принесла своими вечными болезнями. Сколько бессонных ночей они провели вместе. Она— мучаясь от жара и озноба. Он— непрерывно следя за её состоянием, боясь хоть на секунду оставить её одну… Ох, и сколько же он потратил денег на все те лекарства…

Да и какой смысл говорить об этом заболевании? Хизер всегда прекрасно чувствовала, что жизнь ей предстоит недолгая… Зато счастливая и полная любви и тепла. Но перед этим пришлось пройти те все ужасы и разочарования, боль и обиду, когда она была ещё совсем ребёнком! Всё ради того, чтобы обрести свой лучик солнца. Айдена.

Она была недоношенным ребёнком, отставала в физическом плане, была вечно вялой и медлительной, с целым букетом врождённых заболеваний, со слабым иммунитетом, страдающая от вечных побоев родителей. Всё это вместе не прогнозировало Хизер прожить и полвека. И что-то ей подсказывало, что осталось ей недолго… Конечно же, это не произойдёт прямо сейчас, не на следующий день, не через год… Чуть позже. Но когда именно? От таких размышлений по спине проходились мурашки.

И почему люди не изобрели лекарство от самой страшной болезни— смерти?..

Самое леденящее в смерти даже не её ожидание, а осознание того, что в один миг всё пропадёт, провалится в бесконечную чёрную пустоту. Что пропадут из вида и памяти те прекрасные пурпурные глаза, каждый его шрам, так забавно торчащие волосы… И объятья, крепкие, тёплые, и ночи жаркие и волнительные, и все эти совместные переживания, и прожитые бок о бок годы…

Многие задаются вопросом «А что есть жизнь?». Хизер же думает, что есть смерть? Рай иль ад? Продолжение самой жизни? Или просто всепоглощающая мгла? Какая разница, если в любом случае ты будешь прибывать в полном одиночестве. Без этих тёплых рук…

И на мутно-зелёных глазах наворачиваются слёзы. Как не хочется верить, что в один жалкий момент всё исчезнет, пропадёт! Что разрушится вся эта прекрасная сказка. Завянет и сгинет, подобно цветам из венка.

И вновь Хизер заливается кашлем. Как трудно дышать! Пытаешься сделать хоть малейший вдох, но будто что-то перекрывает доступ воздуха. Но этот ужасный приступ прекращается как по волшебству, когда женщина краем глаза замечает, как фигура Айдена возвращается домой с работы.

Бледными ладонями она вытирает слёзы, стараясь прийти в себя от своего размышления.

* * *


—Как ты думаешь, я ведь умру раньше тебя?..

Она по прежнему держит в руках венок, наблюдая за тем, как медленно, словно сама её жизнь, вянут и гибнут подснежники.

—К чему такие вопросы?

Он заметно хмурится и бережно обнимает её хрупкую детскую фигуру, будто боясь сломать.

—Да так… Пошли в дом?

Она кидает венок куда-то в траву. Пускай живёт в неведении. Пускай живёт спокойно, не зная о её болезни. Пускай… Пока в один миг Хизер не станет.
­­


Категории: Фанфики, Ориджинал, Ос, Драббл
Цыганка и киллер. L0ST. 08:17:56

Ночная сказка о двух неупокоенных душах.
­­


Подробнее…Событие то, смутное и необычное, происходило безлунной ночью, а вернее сказать - стрелки старинных часов показывали 40 минут 11-го. Часы те, ветхие и вечно поскрипывающие, ровно как и весь дом, висели на южной стене уже давно: разве что только вон то пыльное прабабкино зеркало видало, кто их принес. Помимо часов и зеркал (да-да, заметьте, было оно не одно - зеркал были десятки!) жилище полнилось всякого рода хламом: повсюду валялись книги, рваные газеты, одежда, походившая скорее на половые тряпки, какие-то доски, скудная мебель, пустые бутылки, затоптанные конверты и еще Бог знает что. Впрочем, не будем столь наивны - Господь Боженька напрочь забыл про сие место. У Него были дела куда важнее, например, столетиями голодающие дети в Африке или освящение Духом Своим новых церквушек из золота.
Возвращаясь к дому, остается сказать, что из мебели уцелели в нем большой тяжелый шкаф да тумба с ванной, причем последняя использовалась в качестве просторного писсуара. Ну, а что такого? Вода в кране все равно вонючая и грязная, для питья не пригодная, и даже для мытья одежды годится с натяжкою.
Но полно о доме; наш рассказ прерывает глухой стук двери, затем: шарканье берц по пыльным доскам, кашель, хриплый, надсадный кашель - словно вся пыль этого захолустья лютым вихрем ворвалась в глотку входящего.
Мда. Скажи мне, где твой дом, и я скажу, кто ты...
Правда, если бы даже этот высокий, худощавый человек в черных одеждах назвал свой адрес (коий мы, конечно, ут-а-им), но один самый искусный картовед и детектив не нашел бы сего здания. И тем самым перестал бы быть самым искусным картоведом и детективом.
Хм, интересно, хоть кто-нибудь представлял себе свои действия, пойди по его следам наемник? А план на случай Третьей Мировой Войны? Вторжения? Не думаю. О каком плане может быть речь, если у него даже нет собственного дома? Пусть обветшалого, пусть со скрипучими половицами и разрушенной кухней, но все же - своего. Нет же, он, подобно рабу, живет в каменной многоярусной коробке, бараке, эдаком удобном вместилище для холопов. Этот барак никак не защищен в случае нападения (мы ведь не верим в молниеносное реагирование доблестных силовых структур, верно?), и не огорожен от воров и насильников, ибо те уже довольно давно освоили канон всех алармов, а ничего нового, так сказать, авторского, они на пути никак не встретят - ведь человеку обычному легче довериться Большому Брату, чем включить мозги! Кроме того, барак может рухнуть, потому что строили его со слабой денежною мотивацией такие же рабы, мечтающие поскорее уложить ненавистные кирпичи и поехать утешаться с любовницами. Барак оттого полнится негативной энергетикой, ведь строители-то свое дело терпеть ненавидели. А значит, когда придет новоселье и счастливые домочадцы впустят на порог такой "хаты" кошку, та заорет на всю улицу, растопырив усы и пробкой вылетев оттуда как можно дальше. После чего удивленные людишки будут хворать, обнаруживать у своих личинок рак, без конца вызывать сантехника и винить во всем кого? Правильно: плохое правительство, лидера страны, тупых строителей и вон ту бабку в подъезде.
Вот и получаются миллионы зараженных, переполненных негативом бетонных коробок для жилья. Только можно ли это назвать жизнью?
Дом Вранца был не таким. То был Дом с большой буквы, пусть жутко запущенный, времен татаро-монгольского ига и с мышами-крысами, зато огражденный от внешних опасностей не только затерянным местоположением, но так же высочайшим частоколом, ямами-обманками, растяжками, постоянно обновляющимся кругом из соли, заклинаниями, заговорами, оберегами, рунескриптами... В общем и целом, нечистых душой и помыслами опасаться здесь казалось глупым.
Так же из одного из северных окон скалился само стрел, а сам хозяин сей крепости всегда носил за спиной дробовик. Имелись так же Коломет, орудие Тесла, Та Самая Винтовка и, куда ж без него, видавший виды АК-47.
Смотровая площадка располагалась на крыше рядом с печной трубой; печь топилась исправно и еженощно. Если бы не все вышеперечисленные обереги и защиты, можно было бы сказать, что в доме никто не живет. Вранц не при касался к запыленным предметам, заходя внутрь каждый раз по цепочке своих следов, дабы затопить печь, всегда брал с пола одну ветхую книгу и уходил ночевать во двор.
Здесь куда светлее, чем внутри - желтый глаз луны заливал мистическим светом все вокруг. Свет тот немедленно выхватывал невидимые нам доселе детали: лицо Вранца являлось белым, морщинистым и худым, напоминал изваяние; белые же брови шли в контраст с рыжими, ближе к каштановому цвету короткими волосами. На вид ему можно было дать лет 35, если бы правую сторону некогда аристократичного лица не уродовал ожог: тянувшийся от горбинки переносицы до подбородка, захватывающий район шеи и часть уха, шрам стягивал мышцы, делая мимику мужчины будто бы скованной. Глаза же, глубоко посаженные, единственные светились живым огнем среди этой маски. Янтарно-горчичного оттенка, смотрящие вглубь беззвездного неба, и, одновременно - вникуда, глаза жгучие, глаза, в которых до энных пор спал убийца и зверь.
Можно было подумать, что он солдат, переживший ужасы войны, или жертва, чью семью вырезали в одночасье, но... Слишком уж спокойным и странным казался хозяин скрипучего дома. Качества , сильного волевого человека волнами излучались от него: от стойкой, уверенной позы; от властно сжимающих переплет книги пальцев (название, которой, нельзя уж было разобрать в темноте); от равномерно вздымающейся и падающей широкой груди, на которой виднелся талисман с большим янтарем в медной оправе; от шороха его черных одежд и босых ног, уверенно внедрявшихся ступнями в землю.
Не важно, холодно было на улице или тепло, одинокий хозяин всегда разувался и оставлял пальто в доме. А так же, входя, что-то тихо шептал одними губами. Вздыхал. Опускал голову, доставал сигарету. Возвращался во двор. Закуривал и подолгу, присев на бревно, смотрел вдаль. Странный и молчаливый был человек Вранц.
Сегодняшняя ночь выдавалась тихой. Ветер не трепал крон деревьев, обступающих частокол неприступной стеной, не выли волки, что нередко охотились в здешних краях, не скрипели развалины соседних домов, давно превратившихся в горелую рухлядь. (О том, что некогда на сей затерянной земле произошел пожар, упоминать смысла нет, ибо обо всем может догадаться хоть сколько-нибудь внимательно читающий человек). Не шуршали мыши в зарослях, не кричали дикие птицы. Все и вся вдруг заперло в немом величии; застыли в воздухе запахи табачного дыма, жухлой травы, еловой хвои, старых досок... Глаз Луны, налившийся желтым, цвета корки старого лимона оттенком, неустанно бдил за происходящим.
Вранц нахмурился и затушил сигарету. Обычно он считал тишину своею доброй спутницей, он ценил ее, как ценит жид груду слитков, но сейчас чутье говорило ему иное. Мигом взгляд одиночки переметнулся на кольцо, золотым ободом украшавшее указательный палец. На кольце медленно, одна за другой, появлялись рунические символы.
Так и есть.
Щелкнув срезом дробовика, свободной рукой мужчина проверил наличие кинжала в ножнах, досчитал до десяти и двинулся охотничьей походкой по направлению к двери. Та оказалась заперта, но опытный киллер лишь еще сильнее сдвинул брови; соляная насыпь исчезла. Еще раз оглядев дом, он, словно током ударенный, отступил назад - по невнимательности охотник не приметил явнейшую примету, коей являлся опустевший дымоход. Кто же потушил угли в печи?
Резко толкнув дверь ногой, Вранц ворвался в дом, зажег ближайший фонарь и быстро огляделся. Пальцы его побелели, сжимая ствол оружия, а сердце выстукивало шаманический ритм. Не смотря на всю внушительность и кажущуюся профессиональность, именно ЗДЕСЬ Вранц чувствовал испуг, больше всего на свете не желая вновь увидеть ЭТО.
Но увы или же к счастью, страхи продолжают посещать нас до тех пор, пока мы не одолеем их.
На пыльном полу, у потухшего камина, сидела девушка в позе лотоса. Ее длинные, черные волосы развевались на несуществующем ветру, и она не отбрасывала тени.


***


Говорят, что призраки - ничто иное, чем плоды больного человеческого подсознания. Они появляются, когда кто-то не может справиться с трудной ситуацией и теряет рассудок. Тогда они рождаются в его в его воображении до самой смерти.
Говорят, призраки - души, не давшие подручнице Смерти забрать их в ад или рай; души эти сначала страдают, а затем теряют рассудок и становятся обычной нечистью.
Говорят, призраки - существа нейтральные и всегда были на Земле, и ведут себя по отношению к людскому роду так, как оный относится к ним. Одни могут предупредить о чем-либо важном, другие - не пустить на территорию, которую завоевали однажды ваши предки.
Много что говорят...

Первой мыслью его было выстрелить, перезарядить и еще раз выстрелить - а затем засыпать место солью и выжечь там новые мощные рунескрипты. Второй мыслью - разглядеть лицо, найти "гостью" в базе данных ФБР и сжечь ее тело, раз и навсегда покончив с ночными визитами. Третьей мысле же появиться на свет было не дано: неизвестная встала, грациозно выпрямившись во весь рост. Причем сделала то без присущей потусторонним существам привычки двигаться, словно в ускоренной съемке; нет-нет, жесты нашей гостьи были продиктованы осторожностью. Черновласая, слегка кудрявая, с подчеркнутыми темной подводкой большими глазами и густыми бровями необычной формы, в блеклом, но когда-то цветастом и привлекательном платье, она явно выдавала в себе цыганское происхождение. Образ дополняли маленький бубен в правой руке и легкая сумочка через плечо.
Вранц, все же направляя оружие на призрака, внутренне поразился тому, как хорошо она сохранилась. Ни дыр в одежде, ни сломанных ногтей, расчесана и ухоженна, а вслух лишь сказал грубо:
-Выметайся из моего дома и больше не появляйся в нем. На моем счету уже слишком много убийств твоей поганой родни.
Но цыганка не пошевелила ни пальцем. Казалось, она знала, что человек не выстрелит. Знала так же, как и всякая женщина, обладающая какой-бы-то смекалкой, что мужчина уже находится в ее власти. Незваная гостья улыбнулась своими пухлыми алыми губами. Опустила веки, присела в реверансе, ответила. Голос ее напоминал звон монеток, что блестели на бордового оттенка бахроме, оформляющей бюст:
-Выслушай. Я не принадлежу ни к силам Тьмы, ни к силам Света. -черные глаза вдруг загорелись, и, прикрываемые вЕками, от того делались все игривее. Подмигнув, цыганка тут же опустилась прямо на соль, что была ссыпана аккуратной горсткой. Стало быть, сделано то было заранее, с понятным намерением. Села и звонко рассмеялась. Ничего не произошло! Очертания призрака подернулись, расплылись на мгновение, но более ничего с девушкой не случилось. Напуганный Вранц сделал шаг назад. В уме он уже лихорадочно перебирал все варианты уничтожения духов: нужно срочно сжечь тело или вещь, к которой оный привязан, прочесть молитву, опрыскать святой водой... Ничего из этого, даже из средств защиты (помимо оказавшейся бесполезной соли) у киллера не было.
Ощущение собственной беспомощности навалилось, перехватило дыхание (уж не цыганка-ли принялась за свою жертву?), подкосило ноги. Удар коленями о брусчатый пол тупой болью отозвался в пояснице.
Конец?
Он прошел слишком многое, чтобы умереть, так и не найдя способ ЕЕ вернуть...
-Ее? - голос девушки вырвал Вранца из Хаоса мыслей. -Ее - кого?
-...Уйди. - мужчина со шрамом на лице, доставшимся ему в результате многолетней работы убийцы чудовищ перезарядил дробовик и выстрелил. Но на сей раз промахнулся. -Просто изыдь.
Никто не посмеет заговаривать о НЕЙ. Никогда.
Вранц попятился на коленях, и никому из знававших этого расчетливого, бесстрашного убийцу не доводилось слышать от него столь нечеловеческий, сиплый вой. Вой скорбящего.
Но цыганка не отступала. Вернее сказать, она и с места двигаться не смела, но услышанная мысль незнакомца вызвала в девушке неподдельный интерес. Решив действовать женской слабостью и хитростью, приведение осторожно, дрожащей, обвешанной всевозможными браслетами рукой, потянулись к мужчине. Тот онемел. Цыганка заглянула в его глаза, и столько боли, печали и сожаления увидел Вранц в очах ее, сколько даже ТОГДА не набралось бы в его собственных. Тем временем девушка быстро сняла с шеи какой-то амулет в виде рогатого божка и вложила безделушку в ладонь охотника. Не давая ему опомниться, черноволосая сделала шаг назад, взметнув слой пыли, и неожиданно громко выпалила Вранцу в лицо:
-Уничтожь его, если хочешь убить меня! Но знай, человек, ты сделаешь это во второй раз, ибо в душе...-тут ее голос задрожал, понизившись до яростного шепота.-...Ибо в душе я, Карима, уже давно мертва!
Что-то изменилось в его нутре. Словно позабыли он, что мгновение назад дрожал всем телом своим, опутанный липкой сетью из смеси страха и ярости.
Смотря же теперь в глаза девушки-призрака, лицезрел он муки ее. Очерствевшее, грубое сердце Вранца вдруг треснуло пополам, до того глубинные чувства передала Карима, и звук крошащегося камня вырвался из горла его полным страдания стоном. Сколько пылкости, сколько отчаяния, сколько боли выражали эти два прекрасных агата! Как нежны, хрупки и миниатюрны были отмеченые морщинками выплаканных рек слез черты смуглого лица!
Сжав в кулаке данный оберег, мужчина окончательно рухнул на пол. Вранц обхватил руками голову:
"Как же оно так? Разве бывает?! Видение это все наркотическое, иллюзия, но зачем тогда божок с рогами, зачем оно все? Шельмовские проделки, или я с ума сходить начал? Боже, боже... Смотрит так, будто все слышит... А все же, коли дала свою побрякушку, я и убить могу, да... Не зря киллер."
Минутная паника отступала. Вранц выдохнул глубоко и облегченно, чувствуя, как возвращается контроль над происходящим. Карима села напротив, скрестив изящные ноги под платьем.
-Просто брось в огонь, когда надумаешь.
-Ты читаешь мысли? -обычно неподвижные брови мужчины слегка поднялись. Он и раньше о том догадывался, но людям свойственно до самого конца отвергать то, во что им не хочется верить.
-Насколько ты уже успел заметить, мой преступный друг.
Тот усмехнулся - успела даже заглянуть в прошлое. Ну не шельма ли?

***

Вся наша жизнь - колода карт,
Жаль, нам расклад сей неизвестен
И кажется, что вот сейчас
Победа будет... Но судьба
Решила: карта будет бита.
И жизнь летит ко всем чертям,
И ты опять лежишь побитый.
А. Тинай

..Странно было сидеть в полумрачной, заброшенной гостинной и просто так говорить с призраком цыганки. Знаете, когда сон уже кончился, но его образы все еще преследуют тебя, не давая окончательно встать с мягкой постели. Так же, как и в эту лунную ночь Вранц никак не мог осознать, грезится ли ему происходящее. Вот она - девушка в вытцевшем, бордовом, узорчатом платье, вся накрашенная и кудрявая, с мушкой-родинкой над уголком рта и руками, покрытыми татуировками, конечно, не дышит, зато нервно перебирает тонкими пальцами складки. Поправляет свесившуюся черную прядь обратно за маленькое ушко. Хлопая ресницами, смотрит в пол. Желай она ему зла, уже давно бы свершила деяние, но не , сидит же... С какою такой целью?
Мужчина кашлянул, не выпуская дробовика из рук. Пыль причудливо взвилась в затхлом воздухе. Красиво.
И все же. Может, она ждет кого-то? Кого-то более могущественного. Или...
Гостья прервала его размышления. Произведя несколько ловких движений, она достала колоду карт: простую, матово-черного цвета колоду. И, тряхнув роскошной призрачной гривой, предложила:
-Не сыграть ли нам в карты?-и, тут же, предугадывая ход мыслей своего нового властелина (ведь мы помним, что Вранц запросто может убить цыганку!), добавила более учтивым тоном:
-За игрой мне будет легче рассказать свою историю, а тебе - свою, если проиграешь, конечно. А выиграв, ты узнаешь, что я здесь делаю. Согласен?
Он согласился. Женщины, пусть даже шарлатанки, не наделены нужной для победы карточной логикой.
Итак, Вранц перетасовал колоду, и, стараясь не задаваться вопросом: на кой черт сдалась ему вся эта нечисть, раздал каждому по 6 карт. Козырем оказался криво лежащий в самом низу червонный туз. Первый ход выпал Кариме.

...Игра шла вяло, впротивовес рассказу призрака: ее голос то срывался, то падал, то дрожал от невыплеснутого гнева.
-...Я была избранна. Я, дочь барона, любимица всего табора, по какому-то нелепому случаю судьбы, из-за жалкого жребия, должна была выйти замуж за самого ужасного человека во всей округе. Ходили слухи, но он завтракает детьми и живьем сдирает шкуры с животных. Но то были лишь слухи, а случившееся со мною - священной традицией, и мне пришлось смириться, дабы позорным бегством не опозорить наш род...
Внимательно вслушиваясь, киллер подкинул еще одного вальта, и девушке с досадой пришлось сгрести все карты. Время близилось заполночь; надписи на кольце болезненно жгли Вранцовский палец.
-Но накануне я не выдержала и ночью сбежала к дому своего будущего мужа. - тут ее глаза вдруг потухли; кожа стала на миг прозрачной. В спонтанном сочувствии мужчина ухватил Кариму за руку, хоть в жесте этом не было ровно никакого смысла: как мы не ощущаем прикосновений призраков, так и они никогда не почувствуют наших.
Сжав губы, цыганка провернула какую-то махинацию и вновь сровняла счет. Но охотника так просто не обманешь. Вранц, ухмыляясь, пробормотал: "горбатого, как говорится..."
-Могила исправит? У меня ее нет!
С минуту Карима смотрела ему в душу своими огромными, будто пара агатов, глазами. А затем рассмеялась. Смех ее напугал бы любого другого: дрожала посуда в покореженных шкафчиках, дребезжало зеркало, неистово звенели входные обереги. Несчастная заливалась смехом, и скорбящий заливался вместе с ней. Двое, окутанные пылью и туманом, двое, мужчина с изувеченным лицом и прекрасная женщина, призрак и человек с навсегда погибшими душами и разбитыми сердцами - у одной - давным-давно, сердце другого - треснуло час назад. Двое смеялись, кладя карту за картой, и лица их озаряли улыбки.

***

...Черноволосая задорно кивнула, бросив на пол тройку шестёрок.
-Дьявольщина...
-И правда.-кажется, ему удалось ей понравиться. Вранц играл и весь обращался в слух, не замечая, как тем временем красота соперницы становится все ярче и привлекательнее. Карима словно вновь обретала тело из плоти и крови, и вот уже перед ним восседает настоящая дама, а не загнанный дух.
Набрав побольше воздуха в легкие, девушка убрала "битое" в нужную стопку и продолжила говорить:
-В ту ночь было очень темно. Над моей головой светили от силы три звезды, да и те настолько слабо, что не представлялось возможным рассмотреть собственные руки. Подгоняемая страхом обнаружения, я бежала, продираясь сквозь заросли, обжигая ноги крапивой, наступая на сосновые иглы, и наконец увидела его шатёр. У входа стояли головорезы с факелами. Я огляделась. Их табор погряз в нищете...
С щеки Каримы скатилась крупная слеза, тут же расстворившись в воздухе.
-..Лошади лежали в собственном навозе, их били кнутом, заставляя встать. Шатры разваливались буквально на глазах. На детях не было одежды. А он сидел в своём логове и считал золотые слитки, пожирая баранину.- цыганка сделала отталкивающий жест руками, словно отстраняясь от кошмарных воспоминаний. На секунду меж пальцев её мелькнул набор карт. -Всюду - разруха, голод, настиле. Женщины и дети были рабами, а мужчины - безвольными мулами!- она выругалась на родном языке, отбив семерку козырью.-Вместо того, чтобы сплотиться, восстать и защитить свои семьи, они, подобно крысам, дрались за каждый гнилой кусок.
Вдруг она прервалась, и, положив свои призрачные ладони на колени Вранца, заговорила потусторонне, зашептала эхом голых стен, шелестом сквозного ветра и криками ночных птиц. Мужчину снизу доверху пробрал холод, но он слушал:
-..затем я прокралась к нему в шатёр. Тихо вывела всех наложниц, уложив своими силами двух охранников. Собрала слитков, сколько могла унести, развернулась к выходу и в последний момент оказалась поймана.
Глаза Каримы горели, отображая собой то, что происходило в ту ночь, и Он увидел...
<<Молодая, ещё не распустившаяся во всей красе, но выделяющаяся среди обступившей толпы грязных женщин черновласка. На ней то же платье, ноги в дорогих туфлях из кожи. Голова гордо задрана, обрамленная растрёпанными кудрями, макияж смазан, рот искажается в гримасе ненависти и боли. Её ведут куда-то к столбу, на ходу грубо смеясь и хватая на интимные места, дергая за густые кудри, отвешивая удары по лицу. Кругом в темноте можно различить толпу людей, но вот сама толпа к мучениям пойманной совсем безразлична. Поэтому гадалка не зовёт на помощь: только шипит, подобно дикой кошке, шипит, брыкается и плюется, своим вызывающим поведением пытаясь скрыть страх. В хоре разъяренных мужских голосов слышатся отдельные, на удивление трезвые выкрики:
-Бунтовщица!
-Предательница рода!
-Шлюха!
И один, ставший для несчастной Каримы роковым:
-Я нашёл у неё в сумчонке карты! Чёрная колода! Это ведьма! На костёр её!
Бешеный, животный ужас мелькает в глазах цыганки. Пуще прежнего дергаясь, несчастная пытается освободиться, но получает удар под дых. Слышится сдавленный стон. Прекрасные пухлые губы обагряются бордовым, кровь стекает на подбородок, платье, землю...
...Сена уже достаточно. Голая, обесчестенная, израненная дочь барона привязана к столбу грубыми, пережимающими запястья верёвками. Маленькая грудка её то вздымается, то спадает, часто-часто - ровно у какой-нибудь птички, что повалил на землю смертоносный ястреб.
Ястреб. Карима видит, как по светающему небу летит вдаль свободный хищник, и в грудке её бьется уже не страх, а кипит вулкан праведной ярости. О Карима, о, сильная, стойкая женщина, ты перенесла столько унижений, под которыми сломалась бы самая стойкая королева! О Карима, откуда в тебе этот огонь?!
Спичка брошена в стог. Пламя разгорается мгновенно, освещая тех чудовищ, что сделали Это с нею, пожирает жухлую траву, нестерпимым жаром начинает лизать пятки. Цыганка молчит. Через пять минут горит уже вся нижняя часть тела, и, превозмогая неистовую боль в промежности, отважная бунтарка кричит слова порч, проклятий и благословений, адресовывая их виденным ею в этой жестокой жизни людям. Все они сбудутся.
-Сейчас, о псы, Солнце стоит
На вашей стороне, но помните:
Ничто не вечно, memento mori! Будут рождены
СмелЫ мужИ, сметут что вас с костлявых тронов!
Дым раздирает горло, но она должна, обязана произнести последнее заклинание, дабы затем иметь возможность вернуться и отомстить извергам. В легких, разрываемых поистине адскою болью, уже нет сил кричать, и Карима тихо шепчет что-то над амулетом в виде головы быка, шепчет, стараясь не обращать внимания на запах собственного горелого мяса, видя, чувствуя, как дьявол огня сьедает её невинную молодую грудь...

...Нить догорает, и никем незамеченный медальон падает в пепел. Тут же пролетающий мимо ворон хватает своим мощным клювом ценную вещицу и улетает далеко-далеко в лес, за кронами которого занимается рассвет.

Комната. Призрак Каримы, сидящий напротив. Сердце Вранца колотится, как никогда раньше, голова идёт кругом. Шок его вовсе не от того, как получилось возможность побывать в том страшном месте, а от того, ЧТО именно было увидено. Адреналин бурлит в крови, хочется что-то сделать, вскочить, закричать... Жестокость, несправедливость, бесчеловечность тех тиранов теперь сжигают его изнутри, рвёт остатки души на кровоточащие ошмётки. Вранц не может понять, кто он и есть ли сейчас в мире что-либо, за что можно ухватиться, лишь бы отгородиться от ужасного воспоминания призрака. Он поднимает к лицу руки, начисто забыв про колоду, поднимает свои грубые, дрожащие ладони и долго смотрит на них. Ладони берсеркера, охотника, наемника, киллера. Они ничем не лучше тех ладоней, что били черноглазую девушку по лицу, нарушая священный закон о неприкосновенности женщины. Не лучше тех пальцев, бросивших спичку в стог с сеном. Монстр...
Цыганка-спасительница по-прежнему молча сидит, разглядывая Вранца. Словно почувствовав это, он поднимает голову ей навстречу. Внутри роятся тысячи вопросов, но на главный, самый большой и важный для него самого - Карима решает ответить.
-Как я живу с болью? О, мой преступный друг, мне нет утешения... Я выбрала жизнь призрака, надеясь отомстить - но это сделали другие - наложницы, освобождённые мною из того ужасного места, сразу побежали в табор, рассказали все отцу, и нетрудно догадаться, что стало с теми...
Девушка презрительно сплюнула.
И вот - привидение развела руками - я скитаюсь по свету, привязанная к тому, от чего погибла. Ироничная жизнь...
Заметив удивленное лицо мужчины, Карима поправила подол платья и, как бы нехотя, разъяснила:
-Погибая в огне, я сохранила амулет. Да-да, тот самый, что ты сейчас держишь. И если он долго находится вдали от тепла, то начинает ржаветь. Разрушаться. А вместе с ним разрушаюсь и я.
девушка встрепенулась, взглянув на карты. Колода была уж совсем тоненькая, словно символизируя, как мало времени им осталось провести вместе. Или просто Вранц так подумал... Он уже признался себе, что не хочет отпускать приведение. Сильная духом и отчаянная цыганка чертовски напоминала ему о НЕЙ...
Карима многозначительно помахала веером карт перед носом мужчины. - Чего мы ждём? Ходи.
Но Вранц не мог. Он был все ещё там, в таборе, видел ужасные образы несчастных людей, и, удивляясь некогда безразличному и холодному ко всему живому себе, почесывал подбородок. "Неужели ничего сделать нельзя?" "Что стало с табором?" "Есть ли у Каримы живые родственники?", "Как давно все то было?". Вопросы роились в голове, как роились мухи вокруг тем временем незаметно разгоревшегося камина. Огонь отплясывал на плечах девушки, играя с плавными изгибами её шеи, и кое-где призрачная текстура подрагивала от нагревшегося воздуха.
-Постой... Почему все же ты именно здесь? Почему именно я?
Мужчина чувствовал, что начинает сердиться на цыганку, привнёсшую его кое-как склееному сердцу добивающую горсть боли, и на себя, за то, что не уничтожил призрака в самом начале. А ещё в нем что-то оттаивало.
Тем временем часовая стрелка подбиралась к цифре "3". Вот-вот начнёт светать.
-Почему? Выиграй же, и я расскажу тебе, - ухмыльнулась шельма, побеждая семерку дамой. В ответ разгневанный противник ходил дамой и был бит королем. Взяли уже последние карты, и продолжение игры теперь стало совершенно бессмысленным.
-Туз.
Очень необычно было наблюдать улыбку, настоящую, искреннюю улыбку победы на устах призрака. Пусть даже такого обаятельного. Моргнув, Вранц с удивлением для самого себя заметил, как мало его новая знакомая стала походить на приведение: с того момента, как они сели играть, цыганка полностью материализовалась.
Проигравший грустно вздохнул. Спор с призраком, те жестокие люди, страшная смерть... Человеческое безумие не знает границ.

***

Наш род издревле делился на Создателей, Созидателей и Разрушителей. Причём Создатель, не одобрявший творение Создателя другого, легко мог стать Разрушителем. Ну, а Разрушитель увидел бы в произошедшем хаосе порядок, и начал бы крушить с еще большей силой, видя во всей этой вакханалии нечто прекрасное. Лишь Созидатель всегда оставался верен своей позиции, и, не вмешиваясь в ход вещей, являл собой Бога.

***

Пахло розой и лавандой. Сумрачное небо прятало одну за другой звезды, оставляя при этом желтый Лунный диск приглядывать, чтобы никого не забыли. Ветра по-прежнему не наблюдалось. Признаться, терпения Кариме было не занимать: поигрывая сережкой в ухе, она ждала, когда же её ночной собеседник избавится от призраков прошлых и начнёт рассказ о своих.
И он начал. Вранц рассказывал ту историю так, как не рассказывал ни одному следователю, ни одному священнику; губы и язык его только транслировали то, что переживала, погрузившись в воспоминания, мертвая душа:
-Мы поженились и я обрёл счастье. Её звали Кармелита, немного похоже на твоё имя, да...
Ветер вдруг усилился, в унисон ему зашумели дом и обереги с частокола.
Цыганка придвинулась ближе (на удивление, от неё пахло приятной хвойей), но все равно были слышны только обрывки фраз:
Обручальное кольцо... Шаман... Я хотел обучаться магии рун, но ей не нравилось моё намерение... После долгой ссоры я пошел... Шаман был на своём месте. Он все знал... Мы начали очередное занятие... Тогда я медетировал на руну Кано... Огня и порчи... Когда я вернулся...
Последняя фраза его, от болезненных эмоций либо сильного кашля, прозвучала грубо и сипло, как топором отсекают лишний сук дерева:
-Когда я вернулся, то увидел, как дом горит дотла.
Вранц тяжело вздохнул, сжал зубы; по его щекам покатились скупые мужские слёзы.
Призрак же сидела, как была, и сей факт добил пережившего слишком много боли за одну ночь несчастного одиночку:
-Я не виноват в их смерти! Это все он, Шаман, он забыл предупредить о темной стороне руны заранее!
Что есть духу, киллер ударил кулаком в пол. Хрустнули доски.
-Я думал отомстить, понимаешь?! Я сделал месть Делом Жизни, стал охотником на нечисть, святым экзорцистом, инквизитором, наемным убийцей! Я убил стольких, скольких ты не видывала за всю свою проклятую жизнь! И зачем, зачем?! Чтобы, придя почтить память жены и детей в этом самом доме и встретить тебя?! Нравится причинять боль тем, кто её ещё может чувствовать, да, цыганка?!
Карима молчала. Она догадалась, кого увидел в ней Вранц; ровно как и понимала, что выполнить желание мужчины с разбитым сердцем ей невозможно. Впервые цыганка осознала, что не может помочь вдовцу. Много израненных сердец ей встречалось доселе, и все она умудрялась исцелить, но на этот раз призрак-колдунья была бессильна. По щекам цыганки потекли слезы сожаления и глубочайшей вины.

Безутешный же не переставал кричать, и то были уже не ругательства, но вой. Страшный, надсадный, полный боли и безысходности вой раздавался по окрестностям леса, заставляя прятаться в норы крыс и вздирать вверх свои носы, принюхиваясь, волков.
Вскоре вой перешёл в тихие рыдания. Широкоплечий мужчина сидел на полу, обняв себя за колени и вздрагивая втакт всхлипам, раскачиваясь из стороны в сторону.
Погнавшись однажды за местью, Вранц заставил своё сердце окаменеть, и вот теперь, впервые открыв глаза на правду, позволил той, оживив камень, проникнуть в закоутки мертвой души - и оживить её тоже - ценой нестерпимого страдания. Сердце было освобождено из оков и теперь обливалось кровью, ровно как захлебывалась в ней же душа Каримы - отважной цыганки, скитавшеейся по свету в поисках тех, кому могла помочь. Оба они сохранили свои жизни и рассудок в той или иной форме, но сделав то, обрекли себя на вечные одиночество и страдания.
А как же Вранц, спросите вы? Ведь он-то может встретить другую, не менее хорошую собой девушку, создать с ней семью, найти работу... Карима же - подыскать себе спутника-призрака и бродить по свету вместе с ним. Но не забыли ли вы, дорогие читатели, что Вранц-де-Бург числится в розыске самых опасных преступников за многочисленные убийства и поджоги, да и станет ли искать новую партнершу тот, кто еженощно в течение многих лет приходит к дому гибели своей жены и детей? Смешно, если бы не было так грустно.
Ну, а цыганка-Карима есть призрак необычный, жизненно зависящий от тепла и огня, в то время как остальные представители её вида жар не переносят. Судьба, как уже писалось выше, порой слишком иронична и жестока. Но порой человеческий мозг способен обойти её тычки; так и Вранц, внезапно охваченный какой-то мыслию, повернулся к новой знакомой и, как бы невзначай, спросил:
-Моя жена... Она ведь все ещё здесь? -глаза его, за одну ночь постаревшие и усталые, на миг загорелись янтарями Надежды.
Звякнули серьги-кольца, рассеяв тишину, в ответ. Карима грустила. История собеседника, кажется, добила её морально, и девиз "всех не спасти" теперь явился перед целительницей душ во всей красе. Но, нужно уметь говорить людям правду, и она прошептала самое сложное в мире слово:
"Нет".
Затем молча убрала карты в колоду, спрятав в бесконечных складках своего платья, и, обернувшись, с деланной холодностью сказала:
-Стань призраком. Найди ее сам.
В другой ситуации он бы рассмеялся, разозлился, пришёл в состояние шока, но сегодня являлся особенным днем, точнее сказать, ночью. И в ней не могло быть "других" ситуаций. А ещё ему было нечего терять. Вранц кивнул.
-Как это сделать?

***

Тени лесов отступили, открывая полный обзор на покосившийся домишко с высоким частоколом. Повсюду виднелись ловушки, рунескрипты, горстки соли, какие-то ягоды... Не день, но и не ночь происходил сейчас на Земле. Луна ушла; Солнце спало. Все было спокойно и тихо, лишь перекликивались меж собой ранние птахи, да зудели комары над осокой. В зарослях крапивы копалось какое-то кротообразное существо. Старые деревья скрипели - видно, жаловались друг другу на не те времена, мошек-паразитов, да на сухую почву. Все жило своей жизнью.
У корней высокой сосны, обросших мхом, мелькнула чья-то рыжая лапа. Затем появились усы и хвост; и вот уже из-за дерева грациозной охотничьей поступью выходит огромный каштановый кот с тремя янтарно-жёлтыми глазами. На правой стороне его морды - уродливый шрам, на шее - покачивающийся талисман в виде рогатого божка. Не смотря на свою кажущуюся массивность, лесной зверь с лёгкостью взбирается на верхушку сосны и обращает взор всех трёх очей вдаль.
Там, ярко загоревшись, что-то с невероятной скоростью наинает стремление в небеса, достигает апогея, превращаясь в маленькую белую точку, и, подмигнув ему, навсегда исчезает.
Вранц-де-Бург закрывает третий глаз - датчик духов - и ещё раз молча благодарит Кариму за её прощальный подарок. Он вытягивается на ветке, собираясь передохнуть: впереди ждут долгие годы поисков, и накрывает нос пушистым хвостом.
Доброй дороги тебе, о, храбрая цыганка.




Хозяйка Своей Судьбы...) > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)

читай на форуме:
пройди тесты:
Мне уже 19,или ксо,я не могла...
хочешь сломать себе мозг?
10 видов твоей внешности!
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх